Навигация
» Главная
»» Начало Руси
»» Русь в XI - XII веке
»» Русь в XIII - XV веках
»» Россия в XVI веке
»» Россия в XVII веке
»» Рефераты
»» Курс русской истории
»» История государства Российского
»» ИСТОРИЯ РОССИИ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
»» История Руси и русского Слова
»» История России до начала XXв.
партнёры
»» 
Голосование
Сколько Вам лет?

Меньше 10
11-14
15-18
19-27
27-46
47-60
Больше 60


Выше закономерно возникла тема масонства

История Руси и русского Слова
 
Выше закономерно возникла тема масонства, ибо в его рамках во многом складывалось и развивалось новое, послепетровское сознание. И опять-таки приходится сказать, что русское масонство сегодня рассматривается многими как заведомо негативное или даже попросту чудовищное явление.

Нет сомнения, что в истории масонства второй половины XVIII — первой четверти XIX веков (русское масонство XX века — это совсем иное явление, и прежде всего чисто "политическое") были безусловно "темные" стороны — "темные", в частности, и в смысле своей до сих пор неясной направленности,— например, полная подчиненность иных русских масонов, начиная с Новикова, зарубежным масонским организациям. Но, с другой стороны, уже сам факт, что на рубеже XVIII—XIX веков через масонство прошли не только упомянутый Карамзин, но и такие люди, как Кутузов и Сперанский, Грибоедов и Чаадаев, и, наконец, сам Пушкин, побуждает серьезно задуматься о причинах этого устремления.

Разгадка, надо думать, в том, что в конце XVIII — начале XIX веков личность — в том числе личность государственного деятеля и деятеля культуры — для своего окончательного становления еще нуждалась в особенной структуре человеческих отношений, принципиально отличающейся от структуры государственно-сословной и церковной.

Известен выразительный эпизод, изложенный виднейшим современным историком русского масонства так: "...в 1817 или 1818 году Александр I посетил ложу "Трех добродетелей", наместным мастером которой был будущий декабрист А. Н. Муравьев. В разговоре... Муравьев... назвал Александра I по обычаю ложи на "ты". Это очень не понравилось царю".^8 Но это, без сомнения, очень понравилось тем уже высокоразвитым личностям, которые считали нужным войти в масонство. И здесь, полагаю, один из важнейших ответов на вопрос, почему Грибоедов или Пушкин не отказались стать масонами.

С этой точки зрения своего рода "масонский" период в истории русской культуры (вторая половина XVIII — первая четверть XIX века) вполне понятен и закономерен. И есть, так сказать, естественная диалектика в том, что уже упомянутый Иван Киреевский должен был пройти через стадию масонообразного "Общества любомудрия", чтобы затем "вернуться" в Оптину пустынь — вернуться не под воздействием лежащего вне его личности обычая, традиции, канона (в среде образованных людей эти внешние устои Православия в послепетровские времена были во многом разрушены), но по зову, исходящему из глубины самой его личности.

В связи с темой масонства уместно сделать краткое отступление, или разъяснение, так как, вполне возможно, найдется немало людей, которым придет в голову мысль, что я придаю русскому масонству слишком большое значение. Но, поверьте, такая мысль может возникнуть только от незнания реального положения дел. Масонство — принципиально "тайное" и к тому же мало изучавшееся в России явление. Роль же его была очень велика.

Приведу чисто личные, но, как представляется, многозначительные "примеры". Я родился, затем учился, наконец, стал служить в трех (последовательно) московских зданиях по адресам: Большая Молчановка, дом 5 (теперь — Новый Арбат, 7), Моховая, II, и Поварская, 25, в которых помещались соответственно родильный дом, Московский университет и Институт мировой литературы Академии наук. Все эти здания, слава Богу, сохранились и можно посмотреть на их фасады и разглядеть на них ясную масонскую эмблематику.

Обусловлено это, несомненно, тем, что здание университета было воздвигнуто (в 1780—1793 годах) под руководством его директора — виднейшего масона М. М. Хераскова, а особняк, в котором впоследствии разместился Институт мировой литературы, строился (закончен в 1829 году) для масона князя С. С. Гагарина; что же касается построенного в 1914 году (во время нового подъема масонства) дома, где я в 1930 году родился, мне не удалось точно выяснить, кто его заказывал и строил...

Могут сказать, что эти три факта недостаточно "представительны". Но все же вдумаемся: все три дома, сыгравшие "главную роль" в жизни одного москвича, оказываются связанными с масонством! Исходя из элементарных соображений "вероятности", придется признать, что масонство — очень широкое и влиятельное явление московской истории XVIII-XX веков...

Но вернемся к нашей основной теме.

Итак, одна из главных причин той — подчас очень длительной — недооценки явлений отечественной культуры, о которой так горячо говорил В. И. Вернадский,— чрезвычайно резкие и всесторонние перевороты в истории и, соответственно, в истории культуры, присущие России. Русская культура не раз как бы умирает и лишь гораздо позднее воскресает заново. Еще в 1830 году Пушкин писал: "...старинной словесности у нас не существует. За нами темная степь и на ней возвышается единственный памятник: "Песнь о полку Игореве". Словесность наша явилась вдруг в 18 столетии..." Стоит заметить, что всего тридцатью годами ранее нельзя было бы назвать и этот "единственный памятник", ибо он еще не был открыт заново...

Но многое в России происходит поистине стремительно, и через каких-нибудь два десятилетия Пушкин уже не мог бы так говорить, поскольку целая плеяда исследователей и просто любителей российской словесности (в основном из круга славянофилов) открыла в "темной степи" (характерна в данном случае пушкинская чуткость: он сказал не о "пустыне", а о "темной степи", где трудны, но все же возможны "находки") допетровских времен неслыханные богатства словесности. Ныне же изданы, например, двенадцать объемистых томов серии "Памятники литературы Древней Руси" — и это только небольшая доля созданного и лишь меньшая часть сохранившегося до наших дней (в двенадцатитомнике нет, скажем, ни "Толковой Палеи", ни "Просветителя" Иосифа Волоцкого, ни "Степенной книги"^9),

Вполне очевидно, что весь этот "сюжет" предельно актуален, ибо за последние годы происходит вполне аналогичное воскрешение культурных ценностей, как бы "умерших" после 1917-го... Таким образом, "запоздания", о коих говорил Вернадский, имеют свои существеннейшие причины.

Вернадский сказал (эти слова уже приводились), что древнерусское искусство явилось перед людьми его поколения "совершенно забытое, восстанавливаемое и оживляющееся (то есть воскресающее.— В.К..), как в эпоху Возрождения из земли возвращались в своих остатках античное зодчество и скульптура". Это действительно так, но нельзя не заострить внимания на одном способном поразить воображение отличии: ведь в эпоху Возрождения дело шло об искусстве чужих (и давно переставших существовать) народов Эллады и Рима, а у нас — об искусстве собственного народа... Вот оно — "небывалое" и несущее в себе глубоко драматический, даже трагедийный смысл своеобразие русской культуры... Она не раз умирает, но умирает, чтобы воскреснуть и, значит (об этом также не следует забывать!), явиться в новорожденном обаянии...

 
 
 
 
 
   
 
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
 
Пользовалель
Логин:
Пароль:
 

Реклама
Статистика